Точка зрения

Номер 1999 / 1 (содержание) Поиск по журналу Нижегородский предприниматель   

Можно ли найти инвестиции в России?

Анатолий Горелов
Анатолий Горелов,
управляющий
Инвестиционным центром
Регионального Депозитария
Нижегородской области

“Кто хочет действовать- ищет способы,
кто не хочет – ищет причины”

Французская поговорка
“Голы проще всего забивать,
сидя на заборе”

Английская поговорка


С итуация в сфере инвестиций в России парадоксальна. С одной стороны, тысячи российских предприятий заявляют о своем горячем желании получить внешнее финансирование, причем нет сомнений, что огромное большинство из них действительно могли бы работать с высокой прибылью, пользуясь дешевизной трудовых и природных ресурсов. С другой стороны, Россия, обладающая емким рынком, огромным производственным и интеллектуальным потенциалом, уникальным геоэкономическим положением,–- очень даже привлекательный для иностранного капитала объект инвестиционных вложений. Высвободившимся из спекулятивного оборота доморощенным капиталам тоже вроде некуда деваться, разве сменить прописку. Наконец, развитие рынка инвестиций лежит в плоскости насущных интересов государства. Все вроде бы указывает на то, что в российской экономике должен иметь место “инвестиционный бум”. Однако при столь всеобщем совпадении интересов что-то не видно реальных последствий.

Сколько не говори “сахар” -
слаще не станет

Сколько не называй “инвесторами” фондовых спекулянтов – производство не вырастет. Оные “инвесторы” покупают акции с тем, чтобы их побыстрее и с прибылью (если получится) продать, вовсе не вникая в суть производственных проблем. Приобретатели крупных, в том числе контрольных, пакетов акций российских предприятий тоже что-то не торопятся вкладываться в производство. Объем прямых производственных инвестиций, которые в первую очередь нужны российской экономике, остается уничижительно малым. Вопрос назрел окончательно – почему?

Чарующая мишура глубокомысленных таблиц и графиков, дающих “фундаментальное обоснование” спекулятивным пляскам курсов акций российских эмитентов, осыпалась вместе с рублем и осенней листвой 98-го. Когда глаза пообвыкнут после блеска декораций московских финансовых рынков, многим придется впервые выглянуть за пределы Садового кольца. И если они найдут в себе силы посмотреть реальности в глаза, то обнаружат, что рынок в российской экономике - это иллюзия, подражание, игра. Будто бы Россия по-прежнему выполняет решения очередного съезда партии: “Строим рынок!” Построили? – галочка. Досрочно? - грамота!

Стремление найти сугубо объективное объяснение происходящему в России – тщетно! В тиши кабинетов невозможно понять нынешнюю ситуацию в живой динамике. И никакая теоретическая модель экономики переходного периода не поможет. Критерий истины – практика. Фраза “Хотели как лучше – получилось как всегда” - стала хитом потому, что таков естественный результат применения в России “теоретически обоснованных” методов регулирования экономики: система реагирует “как-то не так”, или не реагирует вовсе.

Корень зла

Разобраться в сегодняшних российских реалиях, понять истоки и перспективы сегодняшней ситуации можно, лишь изучив ее в субъективном разрезе, ибо корни многих проблем лежат скорее в области социальной психологии, нежели экономики. Этого не поняли организаторы реформ. Не учли они, что изменить общественное сознание значительно труднее, нежели принять новые законы. То, что для человека, родившегося и выросшего в демократическом обществе, всю жизнь прожившего и проработавшего в условиях развитого рынка, представляется совершенно очевидным и даже не осознается, поскольку впитано с воспитанием, образованием и опытом, и не только им самим, но и всем его типичным окружением, – для нас в диковинку.

Освоение и принятие основных понятий экономической свободы требует зачастую титанических духовных и умственных усилий, особенно от людей старшего поколения. Ведь “принципы мышления советского человека” оставили неизгладимый след в общественном сознании, “въевшись” иногда так, что не вытравишь никаким образованием или законом. И именно они, а не принципы демократии и рынка, определяют истинный уклад нашей жизни: и человеческой, и хозяйственной.

Закон вводит лишь форму хозяйственных отношений, содержанием же их наполняют живые люди, что в них участвуют. Не пробелы в законодательстве, не чья-то злая воля и не недостаток внимания со стороны государства мешают развертыванию инвестиционных процессов. Корень зла – мы сами, наша косность, неумение и нежелание меняться. Дело не в неправильно составленных бизнес-планах, а в неправильно думающих головах. “Понятийный барьер”, существующий между иностранными и российскими менеджерами, оказался прочнее “железного занавеса”.

Западный бизнесмен и российский хозяйственный руководитель говорят на разных языках не только в прямом, но и в переносном смысле. У них разный “понятийный аппарат”, то есть в одни и те же слова они вкладывают разные понятия. У них разный деловой и жизненный опыт, в их сознании заложены разные модели принятия решений. Они не понимают мотиваций друг друга. Типичная реакция российского производственного менеджера на «нормально» сформулированное деловое предложение вызывает у человека, воспитанного в традициях рыночной экономической системы, минимум – недоумение, чаще – легкий ужас.

Само понятие “инвестиции” искажено в сознании многих российских директоров “старой формации”. Выпрашивая финансирование в виде бюджетных дотаций, кредитов и в иных формах, они подходят к этому вопросу в том же ключе, в каком в советское время рассматривалось “выбивание фондов” из бюджета, представлявшегося неким неистощимым “мешком с деньгами”, из которого просто нужно уметь эти деньги взять.

“А для этого что нужно? Нужно грамотно подготовить документацию! Раньше требовали одни бумажки, теперь другие (теперь они называются “бизнес-план”, “инвестиционная программа” – да какая разница!) Завтра придумают еще какие-нибудь формы, мы и их научимся составлять. Как будем возвращать? – Ну, об этом мы подумаем, когда тому срок придет, – а там или простят, или забудут, или что-нибудь еще произойдет, глядишь, и отвертимся.” Другими словами, после нас – хоть потоп! Такой подход рано или поздно будет обнаружен инвестором, и своих денег такому менеджеру никто не даст.

Сбывшаяся мечта

Ну что же, пусть с иностранцами ничего не выйдет, тем паче, кризис распугал тех из них, кто слетелись, как мотыльки, на бутафорские огни московских финансовых рынков. Потеряв несколько миллиардов, они еще долго будут приходить в себя. Но ведь миллиарды-то эти не испарились в небытии, а осели в большинстве своем в руках московских финансистов. Что же эти-то не вкладываются в реальные дела, они вроде бы лучше должны понимать Россию? Так нет же: кто за границу сбережения уводит, а кто просто ноет, мол, “некуда деньги девать”. (Верьте – не верьте, а это правда. Ноют: “… некуда!”)

Ничего удивительного. Это обратная сторона той же медали, то же самое нежелание думать и учиться. Просто свет “совка” преломился под другим углом. Москва избалована “халявой” – там сбылась извечная российская мечта. Московский “рынок” – будто инфантильный ребенок: вырос-то он вырос, но как только любимую игрушку из рук вырвали – захныкал, ибо больше ничего не умеет…

“Образованность” финансовых спекулянтов, как правило, наносная. Недостаточно прочитать несколько учебников, чтобы постигнуть неоднозначную суть экономической свободы – для этого нужно родиться и вырасти в ее условиях, набить ее шишки, “пропитаться” ей так, как мы “пропитались” развитым социализмом. Вот и путают свободу с вседозволенностью. Они достаточно складно говорят на “том” языке, умея запудрить мозги своим заграничным клиентам, знают умные слова и формулы. Но не понимают, что на вопрос “Зачем вы делаете бизнес?” можно искренне отвечать: “Чтобы богатела моя страна, чтобы создавались новые рабочие места…” И смеются над лившицевским “надо делиться!”

Ту или иную науку или теорию достаточно знать, чтобы применять на практике. Но чтобы не применять ее там, где она не работает, требуется нечто большее, требуется понимание. В известном смысле многие российские финансисты понимают российских же производственников еще хуже, чем западные.

Где же выход?

… Больно уж все у нас беспросветно выходит, пессимистично, а, значит, неконструктивно. Может, “хоть попытаться”, как главный герой полета “Над гнездом кукушки”? Ведь “понятийный барьер” – не наше открытие. Еще Форд писал о противоречиях между “технократическим” и “монетаристским” типами мышления. Просто в России это противоречие отягощено как субъективными, так и объективными факторами.

На Западе финансисты и промышленники научились находить общий язык – у них и время было, и социализма не было. Да и сами по себе условия инвестиционных процессов в развитой, стабильно работающей экономической системе упрощены, стандартизованы. Все различия сводятся к дюжине чисел: IRR там, NPV…В остальном все настолько отлажено, что для принятия инвестиционных решений не требуется особых творческих усилий.

Но ведь то, что называется “инвестиционным проектом” в России, никак не помещается в узкие рамки этого понятия в западном смысле! Каждому предприятию нужен не просто профессиональный штат финансистов, экономистов, юристов и маркетологов (откуда их взять-то?!). Нужен еще тот, кто сумел бы, понимая, как мыслит инвестор, “морщины спрятать под румяны”, показать инвестору именно то, что он хочет и ожидает увидеть. Даже если считать это в чем-то обманом – так всем во благо же! Ведь расскажи инвестору всю правду – он не поймет и испугается. А промолчи – потом по результатам (которые вполне могут быть такими, о которых на Западе и мечтать забыли) будет благодарен, если конечно, не припишет все заслуги себе. (А надо быть готовыми, что именно так и будет – да и пускай, какая разница!)

Есть же положительные примеры. Значит, в принципе, можно перекинуть мостик через “понятийный барьер”. Главное – нельзя отчаиваться, нельзя опускать руки. “Если гора не идет к Магомету – Магомет идет к горе”. Если инвестор не идет к нам - двинемся навстречу ему сами. А если покажется унизительным, мол, “что это они со своим уставом в наш монастырь” – так ведь есть оправдание: во-первых, они нам нужны больше, чем мы им, во-вторых, мы ж сметливее, хитрее, гибче – с нас и спрос!

Начинать с себя

Как бы ни было страшно поначалу, переправу нужно начинать мостить, нет другого выхода. И начинать – с себя. Здесь ведь как в той рекламе: “Лучшую подругу не изменишь…” Не будем ждать милости со стороны, бессмысленно надеяться, что какой-то добренький дядя принесет решение всех проблем “на блюдечке с голубой каемочкой”. Никто нас не спасет, кроме нас самих – банально, но верно.

Ж.-П. Сартр писал, что человека отличает от животного способность испытывать два чувства: стыд и гордость. Это – составляющие любви, в том числе любви к Родине. Можно и нужно гордиться Россией и одновременно испытывать стыд за свою страну. И черпать энергию из этого кажущегося противоречия. А путь приложения этой энергии укажет другое чувство – чувство собственного достоинства, отрицающее армейскую “философию фазана”: “Прогнуться перед тем, кто кажется сильнее, помыкать тем, кто кажется слабее.” Вот когда найдем в себе человеческое достоинство – тогда и достойны будем жить по-человечески.


Содержание номера | Поиск по журналу | Нижегородский предприниматель
Парсек
© Парсек,
г.Нижний Новгород,
1997-1999

© Иннов
© Поддержка и разработка сайта

  Яндекс.Метрика